Бывший форвард сборной Казахстана Виктор Александров, сын легендарного Бориса Александрова, рассказал об увольнении из "Адмирала", работе тренером, игровой карьере и потере отца.
- Насколько неожиданным получилось ваше увольнение из тренерского штаба "Адмирала"?
- Понятное дело, когда у команды нет результата, то руководство будет что-то менять. И решили уволить меня.
- В клубе атаку, за которую вы отвечали, назвали неудовлетворительной. Почему не получилось наладить нападение?
- Если взять наших нападающих, то 80-90 процентов игроков за полсезона забили уже больше голов или набрали больше очков, чем в прошлом году. Если брать большинство, то мы с таким бюджетом и подбором игроков были выше "Амура", "Сибири" и "Ак Барса". Тут выше головы не прыгнуть. Считаю, что наш тренерский штаб отработал на 200 процентов, и причины поражений были не в нём. Я был очень рад поработать с Александром Андриевским, Олегом Горбенко и другими людьми в команде. Они очень сильные тренеры, это огромный опыт для меня.
- Планируете ли вы дальше продолжать тренерскую работу?
- Конечно, теперь даже больше хочется работать тренером. Это новый вызов для меня.
- Хоккеисты говорят, что после окончания карьеры наступает другая жизнь. Вы это почувствовали?
- Конечно, жизнь отличается. Но у меня, получается, пауза без хоккея не такая большая была. Я отыграл три сезона в "Адмирале", и только один из них был во Владивостоке с семьёй. Поэтому я соскучился по детям, провёл год вместе с родными, и он пролетел быстро. В течение того сезона, который пропустил, я всё равно готовился. Потом мне поступило предложение от "Амура" стать начальником команды. И в этом году меня позвали в тренерский штаб "Адмирала".
- Александр Шинин мне говорил, что закончил карьеру потому, что обиделся на хоккей из-за постоянных травм. У вас что-то такое было?
- Нет, у меня такого не было. Я отыграл неплохой сезон в "Адмирале", поэтому хотелось после него получить хорошее предложение. До начала чемпионата я ждал ответа от одного клуба, но не срослось, а другие команды уже все были скомплектованы. Ехать в ВХЛ или в Европу я уже не хотел после успешного сезона в хорошей команде. В 32 года было проще закончить, чем делать шаг назад и переходить на худшие условия.
- Усталость всё равно накопилась?
- Я рано начал, в команде мастеров дебютировал в 14 лет. Поэтому за 18 сезонов профессиональной карьеры усталость всё равно накопилась. Для галочки ехать в Румынию мне не хотелось. Мне нужен был вызов, а не просто возможность играть. Интересно было посмотреть хоккей с другой стороны, поэтому я принял предложение "Амура", а потом и "Адмирала". Конечно, когда ты игрок и когда тренер, то всё по-другому.
- Другой уровень ответственности?
- Да, и взгляд на хоккей другой. Когда ты игрок, то многих вещей не замечаешь. А тренер видит все мелочи, которые влияют на исход игры. Сейчас я понял, что матчи выигрываются благодаря небольшим нюансам.
- Тренеры переживают больше во время матча?
- Как тренер я переживал больше. Может быть, из-за моей неопытности. Игроком ты не так сильно переживаешь из-за адреналина, а тренер постоянно на "нервяках". Тем более "Адмирал" - команда "валидольная". Я даже по своим волосам вижу, до этого я седым не был никогда.
- У нас говорят, что тяжела доля тренера.
- Тяжело, но интересно, и мне очень понравилось.
- Многие жалуются: "Вот молодёжь сейчас пошла". Как вам работалось с молодыми игроками?
- У нас в "Адмирале" не особенно было много молодых, но те, которые есть, нормально работали. Хотя по сравнению с моим временем уровень их игры упал. Однако на то и есть тренеры, чтобы помогать им.
- Почему упал, по вашему мнению?
- Сейчас в детских школа в основном тренируются те, у чьих родителей есть деньги. С такими ценами на форму малообеспеченные семьи не могут позволить себе хоккей. Коньки - 40 тысяч, а у нас некоторые люди в месяц столько не получают. Я не представляю даже, как обычному пацану можно заиграть в хоккей, а в наше время большая часть игроков как раз выходила из двора.
- Когда были игроком, вообще думали, что когда-то станете тренером?
- Конечно, всё равно думаешь, и в последние годы карьеры готовишь себя к этому. Мой отец начал тренировать сразу после завершения карьеры, и мне тоже нетрудно было перестроиться.
- Тренерское образование успели получить?
- Нет, для работы оно нужно только главному тренеру. Самое главное образование, на мой взгляд, это твоя карьера, с кем ты играл, с кем работал. Я тренировался под руководством многих выдающихся людей, олимпийских чемпионов, и от каждого я что-то взял для себя.
- И кто для вас пример как тренер?
- Сергей "Сеич" Николаев, Борис Петрович Михайлов, Николай Дмитриевич Соловьёв и Александр Леонидович Андриевский, с которым я работал в "Адмирале". Плюс мой отец. С этими тренерами я нашёл общий язык, мне было комфортно и интересно с ними работать.
- Про Сергея Николаева ходит много легенд. Как вам с ним работалось?
- Николаев любил игроков моего плана, небольших, техничных, и мы сразу же нашли общий язык. Под его руководством, а также Михайлова, я отыграл свои лучшие сезоны в карьеры. Мне было суперкомфортно с Николаевым.
- А как относились к его знаменитому юмору?
- Он в основном находил в команде несколько жертв, над которыми постоянно шутил. Я в их число никогда не попадал. Было смешно в каких-то моментах, хотя ребят было и жалко. Кто-то обижался, но кто-то понимал, что Николаев - такой вот он человек. Я подходил к ребятам, говорил, чтобы они не расстраивались: "Такое у него чувство юмора".
- Что-то приличное из его шуток можете вспомнить?
- Приличных не было, но это его коронка. Приличные шутки особенно и не запоминаются, а жёстких у него было много.
- Это нормальные методы работы для спортивной команды?
- Для того времени, я думаю, это было нормально, жизнь тогда была другая, отношения в команде другие. А сейчас могу сказать, что пропали ветераны. Когда ты был молодым, то боялся лишнее слово сказать в раздевалке. Приходишь, а там сидят люди по 35-36 лет, все перешитые, перебитые, и понимаешь, что жизнь хоккеиста несладкая. А сейчас ветеранов убрали, и, на мой взгляд, это к худшему, потому что в команде должен быть батька. Тренер тренером, но коллектив куется в раздевалке. Выглядело это так, будто в КХЛ искусственно старались убрать ветеранов. У нас Александр Андриевский - сторонник старой школы, и поэтому мы брали в "Адмирал" Женю Артюхина, чтобы в раздевалке был мужик, на которого бы смотрели остальные ребята.
- В "Амуре" вы успели поработать с эксцентричным финским тренером Ханну Йортиккой.
- Работал, но немного. Этот сезон не получился для меня удачным. Общий язык с Йортиккой мы сразу не нашли, у него ко мне прям суперненависть была. Терпеть меня не мог. На самом деле он неприятный человек, и не только для меня. Хотя для Хабаровска это мини-легенда, команда в тот год показала хороший результат. Но, думаю, из 30 человек, которые с ним работали, может один-два только что-то хорошее скажут.
- Он русских не любил?
- Вообще Россию не любил. Меня уже не было в команде, но ребята рассказывали, что когда в автобусе пересекали российскую границу и ехали в Финляндию, то Йортикка развернулся и начал кричать: "Fucking Russia!" и показывать средний палец. Это ненормально. Насколько я знаю, что он не может на родине работать, потому что у него с психикой проблемы. Действительно, когда с ним общаешься, то здорового человека он не напоминает.
- На Дальнем Востоке вы играли больше всего. Запал в душу этот регион?
- В "Амуре" я отыграл полсезона и год работал начальником команды. В "Адмирале" выступал три сезона и потом был тренером. Так что это был мой шестой год на Дальнем Востоке. Получается, это моя вторая родина. Я люблю и Владивосток, и арену, и потрясающих болельщиков. Там совершенно любители хоккея, по сравнению с другими городами. Может, люди в приморском городе отличаются, а, может, там нет старых болельщиков, которые судят по прежним временам. Хоккей здесь появился недавно, поэтому взгляд на него более позитивный.
- И как вам давались все эти путешествия, многочасовые перелёты, смены часовых поясов?
- Перелёты нормально давались, потому что у меня маленькие вес и рост. На три сидения два таких, как я, могут лечь. Это габаритным ребятам тяжело. Хотя, в общем, конечно, тяжелее, чем другим командам. Но что поделать? Как и везде, свои плюсы и минусы.
- В 2018 году травмированных игроков "Адмирала" заставляли ходить в офис. Что тогда там случилось?
- Когда пришли другие руководители, состоялось собрание. Они начали оскорблять хоккеистов, которые играли там три года, и иностранцев, и говорить, что команда была плохая. Я встал и заступился за ребят: "Как можно так вообще говорить, если мы в двух сезонах из трёх попадали в плей-офф?" Руководству это не понравилось. Шесть человек, включая меня, заставили ходить с 9 до 18 часов, как на работу, мы сидели в раздевалке. Шон Моррисонн приходил с травмированными "крестами", после операции. Руководители клуба хотели, чтобы мы сами расторгли контракт и уехали без компенсации. На тот момент были большие задержки по заработной плате, по три месяца не платили. И КХЛ сама расторгла контракты с полной компенсацией.
- И профсоюз игроков КХЛ вас не защитил?
- Получается, нет. Я постоянно был на связи с профсоюзом и сообщал, что происходит, но там ничего сделать не смогли. В итоге сама лига нас защитила.
- Вы пытались вывести свои деньги из профсоюза?
- Нет, даже не связывался. Хотя, знаю, ребята пытались, но там не всё так просто, надо отыграть столько-то лет и собрать миллиард бумаг.
- Это проблема, что в лиге сейчас нет профсоюза игроков?
- Профсоюз ничего особо и не решал. Все, кто туда обращались, насколько я знаю, не получали никакой помощи. Многие же команды прекращали работать и не платили деньги. По своему опыту могу сказать, что мне профсоюз не помог.
- У вас была репутация игрока с характером. Как вы к этому относились?
- Характер у меня вспыльчивый, и, скорее всего, где-то это был и минус. Когда закончил карьеру, то сейчас понимаю, что в некоторых моментах надо было смягчить ситуацию и попроще отреагировать. Когда мне что-то не нравилось, я это сразу говорил и не держал в себе, и часто это играло нехорошую роль. Но такой я человек, так меня воспитали. У нас с отцом характеры похожие, он тоже был вспыльчивый.
- Тяжело быть сыном легенды советского хоккея? Было давление в карьере?
- Давление было у Серёги Гимаева, потому что его отец, Сергей Наильевич, был жив, когда он играл. Ему было тяжело играть из-за того, что люди у нас любят говорить: "Играешь из-за отца, деда". А Серёга выходил в составе по игре всегда, никто его никогда не тащил. Когда я начал выступать в Суперлиге, мне было 16 лет, и тогда мой отец разбился на машине. Поэтому, получается, я провёл почти всю свою карьеру без него и никто не мог сказать: "Это его отец сюда пристроил". У нас же люди любят так говорить. Было давление со стороны самого себя, фамилия хоккейная, и я должен был играть хорошо.
- Тяжело в таком возрасте было остаться без отца, а через два года ещё и без старшего брата, который тоже погиб в аварии?
- Конечно, это сильно ударило по мне. Когда ты растёшь, то знаешь, что отец тебя поддерживает. А в 16 лет остаешься один, ещё сырой, сам ничего не понимаешь. И многие люди после его смерти отвернулись. Когда отец был живой, было одно отношение, а после - другое. Я сразу понял, что кроме себя, рассчитывать больше ни на кого не придётся.
- Вы дружили с семьёй Гимаевых?
- У нас родители общались, дружили. Гимаевы, Анисины, Крутовы - это три семьи, которые всегда были с нами. После гибели отца Гимаевы очень сильно нам с мамой помогли. Сергей Наильевич тоже был с характером человек, и все его любили за то, что он всегда говорил правду. Гимаев затрагивал темы, которые другие боялись поднимать, про детский хоккей, про исключение "Кузни" и "Лады" из КХЛ. Он ничего не боялся. Таких экспертов сейчас не хватает, каждый тысячу раз думает, прежде чем что-то сказать, любое слово может боком выйти.
- Вас задрафтовал "Сент-Луис" в третьем раунде. Не думали поехать в Северную Америку?
- У меня было предложение, и я мог поехать за океан. Но в то время в НХЛ маленькие хоккеисты не играли вообще. Правила были совсем другие, и всё было построено на силовом хоккее, в основном выступали только большие ребята. Тогда задрафтовали ещё Дениса Паршина, Сергея Широкова, и они не смогли там заиграть. Мне кажется, там с моими данными нереально было закрепиться, я весил тогда 68 кг. И на тот момент у меня уже был хороший контракт в Новокузнецке, а потом и в Питере. Также мы остались с мамой вдвоём, она нигде не работала, и я кормил семью. Я понимал, что нет смысла ехать во вторую-третью лигу играть бесплатно. Это сейчас правила в НХЛ изменились, и таким хоккеистам, как я, стало проще. Раньше там было "бей, беги, дерись", а теперь играют более техничные хоккеисты. Как говорят, за океаном у нас берут всё лучшее, а мы - все худшее.
- У нас сейчас хоккей бей-беги?
- Сейчас в НХЛ и тренировки, как были у нас, и стараются показывать более комбинационную игру. А здесь теперь хоккей более скоростной, силовой, и, на мой взгляд, вся романтика пропала.
- Вы говорили, что хотели сыграть за сборную России. Почему в итоге так и не получилось?
- Когда я приехал в Россию в 16 лет, мне хотели сделать российское гражданство, чтобы я сыграл на молодёжном чемпионате мира. Но я уже раньше сыграл за национальную команду Казахстана. Подали документы, чтобы поменять хоккейное гражданство, меня дисквалифицировали на четыре года, и я не мог играть ни за одну сборную. Когда это время прошло, я провёл хороший сезон в Новокузнецке. Главному тренеру сборной России Вячеславу Быкову задали вопрос, почему не вызывают Виктора Александрова, и он ответил: "Так он же казах". Но я уже мог играть за российскую сборную. Однако дальше уже таких суперсезонов не было. Через пару лет я поехал играть за "Барыс" и выступил за сборную Казахстана на чемпионате мира.
- Понимаете, почему казахстанский хоккей сейчас не развивается?
- Усть-Каменогорск убрали на второй план, весь акцент идёт на "Барыс". Тренеры, которые давали хороших игроков, уже старенькие, а молодые специалисты уехали в Россию, поэтому, соответственно, нет подрастающего поколения. Поэтому, когда нет школы, которая выпускает молодых ребят, тогда нет и прогресса. В "Барысе" больше делали упор на подписание легионеров и переделывание паспортов. Иностранцы отыграли своё и уехали назад, а молодые ребята не выступают.
