Массажист Евгений Халецкий родом с Алматы. В 1996-м году он переехал в Денвер (штат Колорадо), и в первый же год своей жизни в США соприкоснулся с "Эвеланш". В прошлом году Халецкий стал главным массажистом команды, а в 2022-м стал обладателем Кубка Стэнли.
- Некоторые ребята говорят: "Джей, ты принес нам удачу. Первый сезон - и сразу Кубок Стэнли!" Тут вообще много символизма. Решающая игра состоялась 26 июня - а я в Америке 26 лет. К тому же это день рожденья моей внучки - ей исполнился год. А 18 июня, когда мы победили 7:0, - день рожденья моего помощника Жени Наташкина. Он тоже из Алматы.
Кстати, на шестую игру жены и дети игроков летали отдельным самолетом, а назад все-все - игроки, тренеры, сотрудники, родственники, собачки - летели вместе. Когда приземлились, самолет облили водой из брандспойтов. А в полете все по очереди сфотографировались с кубком - уже помятым.
- Как в команде отреагировали на падение Обе-Кюбеля?
- Все рты пооткрывали. Потом над Николя шутили: это самая быстрая порча трофея в истории. А так-то - чего с кубком только не было. В озере топили, лошадей кормили, икру ели.
- Защитник Сильвен Лефевр крестил в нем дочь в 1996-м.
- А игроки "Монреаля" бросали его в бассейн дома Патрика Руа.
- Другой вратарь - Павел Францоуз - вспоминает три года в Челябинске?
- Постоянно! Паша очень хорошо говорит по-русски. Он не жалеет о периоде в "Тракторе" и считает это полезным опытом.
- Как другой парень из Челябинска - Валерий Ничушкин - набрал больше очков, чем в двух первых сезонах с "Колорадо"?
- Дело в его характере и терпении. Он говорил мне, что страдал от тяжелых травм. От одной восстановился - тут же другая. Когда в памяти болевые ощущения, трудно сразу вернуться на высокий уровень. Тут важны удача, психологический настрой. В итоге Валера проснулся и резко начал забивать. В этом сезоне я много с ним работал - и приятно, что он отметил: "Женя, твои руки в моих голах присутствуют". Валера сказал мне, что ему нравится в команде и он настроен остаться. Я рад, потому что дружу со всеми русскими в "Колорадо" и всегда грущу, когда они уезжают.
Жаль, что не остался Артем Анисимов, который был осенью на просмотре. Зато Миша Мальцев, не сыгравший в плей-офф, летал с нами в Тампу. Вчера мы посидели с ним в немецком ресторане. Выпили по литру пива, поели сосисек, и он полетел в Дубай. Оттуда - в Питер.
- Кто для вас открытие сезона в составе "Колорадо"?
- Из ветеранов - Кадри. Его прессуют, осуждают, называют грязным игроком, но даже под таким давлением он отлично сыграл. Решающие матчи с "Тампой" провел со сломанным пальцем (железка в нем до сих пор торчит). Я сделал ему 15 сеансов на руке, и он быстро вернулся.
Кстати, Эндрю Кольяно - тоже с переломом. И выскочил на лед еще раньше. Целеустремленный парень. Также радует защитник Джош Мэнсон. Мы много общаемся, он даже начал учить русский. Уже говорит: "Привет, друг, как дела, как сам? Давай-давай".
Выделю и немца Нико Штурма. Не так результативен, но работает на тренировках дольше всех. В четвертой игре плей-офф с "Сент-Луисом" он не участвовал и после первого периода пришел на массаж. Мы проигрывали 0:1, а тут вдруг раззабивались - одна, вторая, третья, четвертая. Он так обрадовался! В следующих матчах это сработало еще пару раз. Нико приходил ко мне - и наши забивали.
- Зачем Мэнсону русский язык?
- Ему интересно. Он каждый день узнает новые слова и уточняет: "Я правильно сказал? Без акцента?" Иногда даже перед играми - например, перед финалом. Говорит: "Джей, я не хочу думать о матче, нервничать, переживать. А когда ты учишь меня русскому, я отвлекаюсь. После этого готов к игре".
- Как себя ведет Нэтан Маккиннон?
- В команде он как будто второй капитан. Когда проигрываем, говорит: "Ребята, не ссыте. Перестроимся и сделаем их". При мне он никогда никого не ругал. Всегда на позитиве. Но может и сказать кому-то: "Зачем это ешь? Не надо. В хоккее это не поможет". Или: "Чего сидишь? Пойди растянись - игра же сегодня".
- У кого в "Колорадо" лучшее чувство юмора?
- У Эрика Джонсона. Однажды я массировал его и попросил ответить с моего телефона Рантанену: "Напиши Микко, что он может прийти ко мне в 8:30". А Эрик написал совсем другое, даже не проси это цитировать. Прочитав сообщение, Рантанен подумал, что я сошел с ума.
Микко, кстати, тоже приколист. В отличие от Арттури Лехконена. Тот - скромняга, молчун. После его победного гола "Эдмонтону" все так радовались, что вышли в финал, а он тихо сидел и ел йогурт.
- Ваш первый спорт - горный туризм в Алматы 70-х. Как это было?
- Я с детства спортсмен. В школе любил футбол, баскетбол, стрельбу из рогатки, бег по лесу. Ленивым мальчиком не был. В 1975-м, когда мне было 15, старший друг Андрюша Титов вытащил меня в горы. По вторникам и четвергам я занимался в секции горного туризма с людьми на 10-20 лет старше меня, а с пятницы по воскресенье ходил по горам. Это скорее увлекательно, чем рискованно. Да, можно сорваться, удариться, может камень прилететь, но в целом горный туризм не так опасен, как альпинизм. И все равно - это спорт, где надо иметь яйца, силу воли.
Горным туризмом я занимался до 19 лет и стал кандидатом в мастера спорта.
- Чем помог тот опыт?
- Это хорошее жизненное воспитание. До сих пор с теплотой вспоминаю сборы, которые устраивал руководитель секции Алихан Кобжанов. Мы 10 дней жили в палатках и по 7-8 часов в день лазали по скалам - с пальцев аж кожа слезала. Они у меня были чувствительные - я ведь еще и бренчал на гитаре бардовские песни. "Милая моя", например. А потом ладони огрубели и стали как камешки.
На тех сборах я учился готовить, выживать, не подвергать себя опасности. Все это пригодилось в армии, куда я попал по окончании техникума. Выучился там на киноинженера и какое-то время крутил фильмы в клубе.
- Где служили?
- В Восточной Германии. На границе с Польшей - во Франкфурте-на-Одере. Мы прилетели туда ночью прямиком из Алматы. Местные сержанты нас обшмонали, вынули денежки и повезли на поезде в часть. Первое впечатление по приезде - запах угля. Немцы закупали его у поляков, топили им печки, и запах стоял по всему городу. В час-два ночи нас повели на пересыльный пункт. Уже светает, а мы все идем и идем по каменным мостовым. Часов в пять на крыльце одного из домов увидели корзинки с молоком и печеньем. Сержанты крикнули: "Не трогать! Всем оставаться в строю!". До сих пор это помню, хотя прошло 43 года.
- Тяжело было в армии?
- Физически - нет. Два года я провел в топографической службе. Хорошо бегал на зарядке - настолько, что слышал: "Женя, тормози, отстаем". Каждое утро подтягивался 20 раз, делал подъем переворотом. А ребята страдали - кто-то и пятки не мог от земли оторвать. Меня другое тревожило. Я каждый день писал бабушке, но ничего не получал в ответ. А она, по сути, растила меня, кормила, купала в тазике, читала мне хорошую литературу. А тут - молчит и молчит.
Перед призывом она говорила: "Женя, как только уйдешь - я сразу умру". Очень меня любила. Только после полугода службы выяснилось: после того, как я уехал на такси в военкомат, бабушка упала на крыльце и умерла. Я был в шоке. Как и тогда, когда узнал из письма, что двух девушек, с которым я подружился в секции горного туризма, задавило лавиной.
- Чем занимались 15 лет между дембелем и Штатами?
- После несчастья с девчонками я не вернулся в секцию и искал работу в газете "Вечерняя Алма-Ата". На стройку, что советовала мама, не тянуло, и вдруг я наткнулся на объявление: "Аэропорт набирает бортпроводников". Ну и поперся туда. Приняли. Отучился на курсах, получил форму, фурагу с гербом - и вперед, в самолет. Отвечал за груз, почту, багаж. Помогал девочкам раскладывать еду и напитки.
Однажды после взлета мы почувствовали, что падаем. Оказалось, в самолете что-то заело, но пилоты справились с ситуацией и не допустили трагедии. А в остальном - никакого стресса. Просто тяжелый интересный труд. Прилетал в Москву - гулял, покупал колбасу с фантой, вез домой. Бортпроводником работал до мая 1983-го.
- Почему ушли?
- Устал от ночных перелетов. Кровь шла из носа от переутомления. В итоге услышал от руководителя секции горного туризма: "Чего ерундой занимаешься? Ты же турист, горный человек. Иди ко мне работать". И я стал инструктором городского туристского клуба, а потом и директором.
- Как на вашей работе отразился распад СССР?
- Раньше в наши горы приезжали туристы со всех республик. А потом народу стало меньше. В остальном - пропали продукты, появились очереди, ухудшилось настроение. Как и везде, в Алматы был рэкет - причем даже очень сильный. Но что с меня взять - я ж не торговец. У меня был только проездной в кармане да рюкзак за спиной. Потом я перешел в спасательную службу.
- Спасли кого-то?
- Пару раз вывозили ребят из гор на вертолете. Но бывало, что вытаскивали уже мертвых людей.
- Что подтолкнуло к переезду в Америку летом 1996-го?
- Я бросил туризм и трудился в агентстве по продаже авиабилетов "Люфтбрюке" - как раз начался отток людей в Германию. Работал заместителем Володи Юна. Он известен как бард, но также учил Назарбаева кататься на лыжах. Я получал хорошие деньги, носил костюмчик, туфельки. Нормально.
Но еще один мой друг Леня Высоков, тоже занимавшийся туризмом, уехал в 1994-м, открыл в Денвере русский спа и позвал к себе. Месяца три я размышлял, но жена сказала: "Давай уже езжай, попробуй". Леня прислал приглашение на семинар в Институт массажной терапии - для проведения лекции по русскому массажу и технике русской бани. Опа! Я пошел с ним без на надежды на получение визы. Консул долго меня мучил, но все же пустил в США. В июне 1996-го я полетел по маршруту Алма-Ата - Москва - Чикаго - Денвер.
- Как попали в "Колорадо"?
- Леня написал в команду, что в его спа-салоне можно восстанавливать спортсменов. Пришел представитель "Эвеланш", получил от Леонида весь сеанс (с баней и массажем) и сказал: "Мы подумаем". Вскоре Леня стал массажистом "Колорадо". Стало не хватать времени на спа - вот и позвал меня.
Я прилетел в день, когда "Колорадо" отмечал в ресторане первый Кубок Стэнли, так что Леня забыл про меня, и я 5 часов ждал его в аэропорту. Без языка и практически без денег: было только 400 долларов, занятых у товарища в Алма-Ате. Но в итоге Леня нашел меня, помог с арендой комнаты и через три месяца привлек к работе с "Колорадо" в тренировочном лагере - там собирается до 60 игроков, в одиночку он не справлялся. Потом Леня отправил меня на выставочные игры в Лас-Вегас. А сам остался заниматься спа-салоном.
- А вы что?
- А я не говорил по-английски и был хреновым массажистом - учился этому в институте физкультуры, но больше в теории. Внутри команды говорили быстро: сплошные клички, термины - я мало что понимал. Хорошо, что Каменский, Гусаров и Озолиньш взяли меня в оборот: подсказывали, угощали в ресторане.
Потихоньку я освоился, наработал руки, заслужил уважение в команде. Клод Лемье всегда шел на мой стол со словами: "Джей, потряси меня". Просил не массировать, а именно растрясти.
Потом мы привели Клода в баню, где я парил его вениками. Он говорил по-французски, и я подарил ему альбом моей любимой франкоязычной певицы Патрисии Каас.
- Как сблизились с "Колорадо"?
- После трех лет в тренинг-кемпах я, наоборот, отдалился. Было трудное время, и я сосредоточился на работе в спа. К тому же команду покинули и наши хоккеисты, и Леня - его заменил наш общий знакомый Грегорио Прадера, посещавший мои лекции по массажу.
Но в 2002-м Грегорио попросил подменить его на неделю, и я снова стал работать в тренинг-кемпах. А с 2010-го - и в плей-офф. В 2021-м Грегорио уволился, и главным массажистом "Колорадо" стал я.
- Почему после трех первых лет в "Колорадо" наступило трудное время?
- Я много работал, с трудом осваивал новый язык, скучал по горам, по друзьям. Потом получил грин-карту, устроился в другой спа, купил домик, родился сын - и жизнь наладилась.
- По чему скучаете и сегодня?
- Хочется конской колбасы - казы. Ее тут не продают.
- С кем подружились из первого чемпионского "Колорадо"?
- С немецким защитником Уве Круппом, который забросил победную шайбу в четвертом матче финала-1996 с "Флоридой". Он европеец, так что ближе мне по ментальности. На массажном столе много рассказывал о своих лайках. У него их 7 или 8.
- Форсберг - тоже европеец.
- Близко мы не общались, но, полетев с женой в наш первый отпуск в Мексику, я встретил Петера в аэропорту - и мы обнялись.
В 2020-м умер Пьер Лакруа, и Форсберг прилетел в Денвер. Стоял с Адамом Футом - в очках, с бородой - и молча мне улыбался. Я поздоровался и подумал: "Кто это?" Потом отошел за таблетками от головы для Адама, вернулся и только тогда понял: это ж Форсберг: "Извини, не узнал". - "А я тебя помню, Джей".
- Настолько изменился?
- Уже не молодой пацан. Стал солидным мужчиной.
- Самый близкий вам чемпион-2001?
- Алекс Тангуэй. Я работал с ним не только в команде, но и раз в неделю приезжал к нему домой. Сам массировал Алекса, а моя супруга Оля - его жену. После ухода Грегорио Прадеры я отправил в клуб резюме, к которому приложил рекомендацию Тангуэя. А когда официально устроился в "Колорадо", Алекс меня поздравил.
- Самое яркое путешествие с "Колорадо" до сезона 2021-2022?
- В Нэшвилл в плей-офф-2018. Колоритный город. Я люблю блюз, а он там - из каждого окна. Мы гуляли с Грегорио и наслаждались: в каждом ресторане - своя группа. Увидели мы, и как колотили молотом машину в цветах "Колорадо" - традиция Нэшвилла: люди платят деньги, долбят и получают удовольствие.
- Когда вы начали работать в плей-офф, лидером "Эвеланш" был Пол Штястны. Чем запомнился?
- Шикарный парень. Я делал Полу терапевтический массаж и после обмена в "Сент-Луис". Рассказал ему, что с детства слышал его фамилию (отец и дяди Пола играли за Чехословакию против наших) - а тут раз, и он на моем столе. Удивительное ощущение: как же тесен мир.
- Самая удивительная встреча с хоккеистом?
- Руслана Салея впервые увидел не в команде, а на концерте группы "Мумий Тролль" в Денвере, который я рекламировал. В зале мы познакомились, а потом я массировал его в плей-офф. Очень переживал, когда в 2011-м разбился "Локомотив" - с Салеем и Скрастиньшем. Карлис - добрый, честный парень. Я дружил с ним, хорошо знал его жену и детей.
- Чей уход из "Колорадо" - самый неожиданный для вас?
- Из недавнего - Тайсона Джоста как-то внезапно обменяли в "Миннесоту". Только что был с нами - и вдруг его уже нет. Джост - веселенький парень. Расспрашивал про моего сынка, который тоже играет в хоккей. Другой случай - Мэтта Дюшена в 2017-м убрали прямо с игры. Выходил на матч в составе "Колорадо", а через несколько минут стал игроком "Оттавы". Встал со скамейки, переоделся и поехал в аэропорт. Жалко было расставаться с Семеном Варламовым. Мы дружим семьями, гостили друг у друга.
- Вы и свидетелем выступали, когда он судился с Евгенией Вавринюк. Как себя чувствовали?
- Сложновато сохранять спокойствие, когда на тебя смотрят судьи и юристы Вавринюк. Я волновался, потому что не знал, какие будут вопросы. Но помогло, что был переводчик. Вопрос я понимал сразу и, пока его переводили на русский, обдумывал ответ - чтобы высказаться четко и не навредить Варли. В итоге отвечал долго - часа два.
- Кого еще из хоккеистов встречали на концертах?
- С Варли были на концерте Миши Башакова, который выступал у нас раз 20. Семену очень понравилось. С Федей Тютиным ходили на группу "Звери". Ох, как мы там зажигали.
- Как вы стали рекламировать концерты?
- В 2008-м участвовал в создании первой русской рок-группы Денвера и проведении здесь концертов наших музыкантов. Например, "АукцЫона" - доставал им контрабас, провожал в аэропорт, а перед концертом брал у Гаркуши интервью. Но в остальном к нам мало кто ездил - в остальном-то тянулись в Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго, где можно хорошо заработать.
И тут вдруг я увидел, что в Денвер едет "Мумий Тролль". Я поразился - после "Чижа" у нас много лет не было звезд такого уровня. Поп-исполнителей я не беру - не интересуюсь.
Подумал: е-мое, а в Денвере знают, кто к нам едет? Рекламы вообще не было. Я тупо написал на e-mail: "Это Женя Халецкий. Делаю русский музыкальный фестиваль. Вижу, что едете в Денвер. Но Oriental Theatre на окраине города - русскоязычные туда не поедут, если не будут заранее знать о концерте. Вы в курсе, где будете играть?"
- Что ответили?
- "Ничего не знаем ни о площадке, ни о Денвере. Нас просто забукали. Что можете для нас сделать?" - "Расклеить афиши, дать рекламу в русских газетах". - "Давайте!". Город ка-а-а-ак взбудоражился. 300 человек - не огромное количество для "Мумий Тролля", но для русского Денвера это большое событие: люди охренели от счастья.
Тогда же я свозил Лагутенко и других ребят в наш спа-салон. Они полдня купались в бассейне, сидели в сауне. После концерта - где-то в час ночи - сказали: "Мы хотим кушать". Я повез их в ночной мексиканский ресторанчик и услышал от Ильи: "Я как раз об этом и мечтал".
Одна русская девушка так обрадовалась, увидев их: "Хотите я вам десерт куплю?" - "Спасибо, - сказал Илья, - мы сладкое не едим". Потом они приехали еще дважды - осенью того же 2008-го и в 2009-м. Недавно менеджер группы написал: "Поможете?" - "Конечно". Мы начали готовить новый концерт, но, к сожалению, началась война. И все отменилось.
- Какой самый мощный концерт посетили в Денвере?
- В день, когда жена уезжала рожать нашего сына, я был на Deep Purple. Проторчал там до 12, вернулся, а она уже на улице стоит - пора ехать. Еще мне понравилось на ZZ Top, Scorpions и B.B. King в горном амфитеатре Red Rocks.
- Где вы находитесь во время матчей "Колорадо"?
- Дома - рядом с девочками, которые чистят лед. На выезде - в тренерской с видеокоучем. Смотрим игру по телевизору - иногда с задержкой на 2-3 секунды. Бывает, слышишь сирену, а на экране еще играют - и думаешь: ну вот блин, нам вкатили.
- Раньше в НХЛ запрещали хоккеистам общаться в раздевалке не по-английски. В "Колорадо" есть такое?
- Еще как. Например, Паша Францоуз болтает с Валерой Ничушкиным про Челябинск, и Ландескуг или Маккиннон перебивают: "English please!" Правда, сам Ландескуг часто говорит по-шведски с Бураковски, и тогда уже их одергивают. Но это в шутку.
- Финальную серию вы начали уверенно. Что творилось в команде, когда общий счет стал 3-2?
- Наступила тишина. Ребята поняли, что расслабляться рано - надо фокусироваться. Стало меньше шуток и больше напряжения. Но уверенность, что мы победим, сохранялась - это здорово. И город в нас верил. Весь сезон - полные трибуны. После каждого гола в ворота "Тампы" в Денвере устраивали фейерверк.
- Что вы делали в конце шестого матча?
- Готовил в раздевалке напитки для ребят. За полторы минуты до конца - при счете 2:1, когда могло произойти что угодно - забежали ребята, не заявленные на матч, быстро сняли костюмы и надели хоккейную форму.
Потом я вернулся в видеокомнату, где все сидели с каменными от волнения лицами. После финальной сирены все обнялись и побежали на лед. А я не спешил: знал, что там это надолго. Шел, шел по коридору - и заплакал. Потом уж утер сопли и обнялся с ребятами на льду.
Автор: Денис Романцев.
В материале использованы фото из личного архива Евгений Халецкого.
